Взяли, поиграли — положите на место!

«Истина размножается спорами».
Сократ. Из неопубликованного.

Давеча порезал палец... чаем.
О, времена!..

Составлять всевозможные чарты — дело столь же пустое, сколь занятное. В десятеричной системе то и дело появляется топ того, топ этого, топ еще чего-нибудь — от Лучшей десятки примечательных случаев лоботомии и Хит-парада поцелуев в кино до Списков журнала Forbes. Но одно дело — состряпать какой-нибудь рейтинг главных звезд 7-го июля 2009 года и хит-парад картофельных очистков московских ресторанов на эту же дату, а другое, как это сделал журнал Newsweek, — назвать 100 лучших книг человечества*. Представьте тонны мировых библиотек, архивов и хранилищ: выбрать из этих миллионов инкунабул, фолиантов, томов, пергаментов и свитков сто названий — надо обладать определенной смелостью. Или наглостью, да. К слову, нужно отдать должное изданию, оно и само подсмеивается над идеей такого списка, не скрывая методологию его составления.

Как бы то ни было, по версии американского еженедельника, лучшей книгой всех времен и народов стал роман «Война и мир» Льва нашего Николаевича. За ним идут «1984» Джорджа Оруэлла, «Улисс» Джойса, набоковская «Лолита», «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, «Невидимка» Ральфа Эллисона, «На маяк» Вирджинии Вульф, гомеровские «Илиада» и «Одиссея» Гомер, «Гордость и предубеждение» Джейн Остин и «Божественная комедия» Данте. (Все 100 можно посмотреть здесь »»)

Разумеется, спорить с подобным не имеет никакого смысла. Проще — и правильнее — составить, скажем, свою собственную чертову дюжину, которая будет отвечать всем требованиям субъективности — моей ли, вашей ли. И уж к нему будет тем сложнее придраться, что в его основе лежат простые и понятные личные предпочтения и думки. Я, конечно же, не удержался:

1. Льюис Кэрролл. «Приключения Алисы в Стране чудес» / «Сквозь зеркало и что там увидела Алиса, или Алиса в Зазеркалье».
2. Уильям Шекспир. «Гамлет, принц Датский».
3. Джон Мильтон. «Потерянный рай».
4. Альбер Камю. «Посторонний».
5. Владимир Набоков. «Bend Sinister».
6. Э.А.Т. Гофман. «Крошка Цахес по прозванию Циннобер».
7. Франц Кафка. «Замок».
8. Артур Конан Дойл. «Собака Баскервиллей».
9. Габриель Гарсия Маркес. «Сто лет одиночества».
10. Том Стоппард. «Розенкранц и Гильденстерн мертвы».
11. Э.М. Ремарк. «Черный обелиск».
12. Умберто Эко. «Имя розы».
13. Монтень. «Опыты».

Ясное дело, что что-то да забыл. Но вообще, польза конкретно от книжных списков в том, что как-то сразу начинаешь чесать затылок: «Эк, брат, ты мало еще читал как!»

* написанных на английском или переведенных на него.

Совсем не исключаю, что это в моем восприятии завелись мыши, идет дождь и звучит музыка-за-стенкой, но ощущение, что «тролльство» стало нормой жжизни, не покидает уже некоторое время. Постов с намеренно искаженной логикой и примитивно-провокативным содержанием, плинтусные высказывания и беспрестанное изобретение велосипеда с апломбом первооткрывателей унитазной крышки — их стало как-то в избытке. И ведь не гнушаются — производят и жрут. Примеры лень приводить, но ленту чистить — надо.

Летит вальдшнеп и ржавыми гвоздями
Плюет на слой поверхностный земли.
Он не со зла, ему под небесами
На все плевать, вообще-то, c'est la vie.

Летит вальдшнеп... Хоть силы на исходе,
Не просит он ни всё, ни ничего.
Почти орел, но только вот подводит
Фамилия еврейская его.

В пустыне Ирана стоит башня из камня, не слишком высокая, без дверей, без окон. В единственной круглой комнате с земляным полом стоят деревянные стол и лавка, и человек, похожий на меня, пишет в ней буквами, которые не разобрать, затяжную поэму о человеке, который в другом круглом застенке пишет поэму о том, кто пишет в еще одном круглом застенке... Этому нет конца, и никто никогда не прочтет, что узники пишут.

перевод (с) nobodyelse

(На следующий день. В тот же час. На том же месте.)
Б а р а б а н ц и о: Ждут?
Д е б и л а к и: Ждут!
(Пожимают плечами)

Либерализ
и
Политкорректор

Во времена битвы при Ватерлоо, в которой я командовал полком, мне довелось, перемещаясь на поезде из Киева в Каменец-Подольский, провести ночь в компании большого журналистского пула — из ведущих, как говорится, изданий России и Украины. Погоды стояли электоральные, и, прямо скажем, уже не мальчик из украинского отделения «Интерфакса» за стаканом бургундского поведал мне историю о любимом украинском уголовнике политике Кремля по фамилии Янукович. Его тогда возили по деревням показывать люду на площадях — за еду и, возможно, некоторые другие мирские блага в будущем. На одной из таких площадей — дело было в городе N., разумеется, — в него, Януковича, окруженного древесностружечными материалами в темных очках, плюнули из толпы. Да что там плюнули — харкнули, вложив в процесс и результат всю народную душу и смекалку притом. «Охрана повалила Януковича на землю, — восторженным голосом вещал рассказчик, — и, выхватывая стволы из-под пиджаков, прикрыла ценное тело его своими менее ценными телами. Он реально испугался». Впрочем, когда выяснилось, что вместо отверстия в сердце, преданном гуманистическим идеалам человечества, имеется лишь смачный подтек на лацкане, инцидент был исчерпан препровождением пострадавшего в джип и увозом — видимо, в город M., опять колядовать у ратуши.

Завершая повесть эту, «Интерфакс» буквально с’апофеозил: «Я успел об этом передать первым». «О чем?», — не понял я: то ли бургундское делало свое дело, то ли время было спать. «Как о чем?! О происшествии! Это же «тема дня»!» «Плевок в хрена с горы?» (Не будучи с детства приучен к пиетету в адрес партии и правительства (пионерия подкачала), я, признаюсь, всех окружающих по первости воспринимаю в этом смысле самодостаточными и полноценными. Know what I mean?..) «В политика первого ранга!» «Пусть. Но это всего лишь плевок — что в этом интересного? Зачем это транслировать?» И тут журналист выдал еще одну сакраментальность: «Ты не поймешь — ты не информационщик!» Стало ясно, что дело не в вине и не в том, что пора поздняя.

Феномен, из-за которого я существую в реальности, параллельной подавляющей части СМИ, называется информационный повод. То ли вследствие наивности, то ли бургундское всё еще шумит в голове, но для меня это — «случай, обстоятельство, которой можно использовать с какой-нибудь целью, предлог, причина» (словарь Ушакова), «событие, рецепция которого образует пусковой стимул последовательности действий» (словарь общей психологии). За ним я всякий раз ожидаю увидеть не только событийную основу, хоть какую-нибудь, но выводы и оргвыводы, понимание того, что и для чего следует за «кнопкой «Пуск». Далее скажу крамолу (не повторяйте её в стенах журфака — из стен вылезет черная-пречерная рука и начнет вам грозить голосом единоутрамбованных братьев Малаховых, Андрея Николаевича и Геннадия Петровича): не всякое событие я способен рассматривать в качестве информационного повода. Из плевков это так и вовсе опыты Пьеро ди Козимо и Леонардо.

Однако журналистика вообще и постсоветская в частности — может. Они оба могут. Любой плевок или выпук, всякое урчание в животе, чавканье и причмокивание, иные два притопа три прихлопа суть единственно желанные поводы для создания шедеврических заметок на злобу дня и ночи, особенно если звуки сии порождают не торфяные болота электората, но канделаковые гоминиды, из тех, что со стразовыми ярлычками на больших пальцах ног — «звезда», «публичный человек», «медиа-персонаж». И с этой смотровой площадки никаких различий между «серьезными изданиями» и «желтой прессой» (в возлюбленном нашем отечестве, прежде всего) нет: инфоповод стал и причиной, и следствием. Цель нажатия кнопки «Пуск» — нажать кнопку «Пуск». И не более.

К этому добавляется экзистенциальная профессиональная лень. Кто хоть пару раз был на различных пресс-меропрятиях — брифингах, турах, завтраках и конференциях, подтвердят, что российская журналистика в плане своих сотрудников носит какой-то студенческий характер: пионэры и пионэрки, не зависимо от возраста, с готовностью «передают» прямую речь, простигосподи, ньюсмейкров и содержание полученных на руки пресс-релизов, но далее — далее, как известно, тишина. Иначе как объяснить прямой ответ «Российской газеты» на приглашение прийти на открытие благотворительной фотовыставки «Над пропастью во ржи»: «Ну что мы к вам пойдем — вы ж не Чулпан Хаматова».

Да, выставку делали — исключительно по собственной инициативе — люди с менее известными фамилиями, но с простой и ясной целью: собрать, пусть небольшие, деньги и помочь больным детям. Замечу — конкретным детям, чьи лица и смотрели на тех, кто на выставку пришел. Среди них было целых два журналиста («Известия» и «Новая газета»), один — просто приятель организатора, а второй — дружит с руководством фонда, под эгидой которого все прошло. Приглашены же были: газеты: «Труд», «Российская газета», «Комсомольская правда», «Аргументы и факты», «Газета», «Литературная газета»; журналы: «Большой Город», «ZOOM», «Digital Photo», «Эксперт», «Профиль», «Русский репортер»; информагентства и порталы: Росбалт, Интерньюс-Россия, Km.ru, Дни.ру, Правда.ру, Afisha.ru; телеканалы: «Россия», «ТВ-Центр», «Домашний», «ТВ Столица», «Культура», НТВ; радиостанции: «Эхо Москвы», «Культура», «Русская служба новостей», Маяк», «Юность», «Радио России», «Голос России», «Серебряный дождь»; а также такие специфические, заточенные аккурат на благотворительность проекты как «Меценат», «Деньги и благотворительность» и — особенно хочется выделить розовым маркером — «РИА Новости – Проект «Дети в беде». Спасибо вам, славные.

По большому счету именно ради «студентов» этих СМИ, кои — не извольте сумлеваться — считают себя профессионалами, устраиваются пляски с бубнами вроде открытия с ведущей Марией Шукшиной, камерным оркестром Kremlin, лотереей и — куда ж без него — фуршетом. Цель всего этого, повторю, — привлечь внимание к выставке, продать представленные работы — и все собранные билеты банка России отдать детям, напрямую. Но!

«Наша выставка — это не истории о борьбе и выживании, не дотошная хроника больничных будней. Это, прежде всего, история о детях. Смешливых и очень серьезных. Доверчивых и очень испуганных. Это рассказ о детях, играющих на краю пропасти. Это рассказ о надежде», — пишут организаторы. И ошибаются. Надо-то было про заживо гниющих мальчиков и девочек, про необратимую отсталость в развитии и ужасы темниц в детских домах, про кровавый персонал хосписов и ядовитые китайские игрушки от, скажем, Исмаилова-эфенди — сбросил их на Россию с крыши шестидесятисемизвездочного отеля в Анталье, к примеру, или от Михайлы Проховорова, прямо с «Авроры» присламши, выстрелом из пушки. И непременно добавить про отечески безбоязненный поцелуй в пупок от самизнаетекого. Тогда бы — о тогда бы! — работники пера и клавиатуры изволили бы почтить мероприятие своими выдающимися личностями. И открывать надо было ксению-нашу-собчак звать или какую другую еленуберкову. А так-то чего? Хрень-с, а не информационный повод.

К слову, а выставка еще идет.

P.S. Я опустил жанры так называемой аналитики и расследований — в наших палестинах они бессмысленны, по большому счету, поскольку не имеют последствий: равнодушие населения и откровенное пренебрежение со стороны ответственных должностей низводит их, в общем, до уровня дешевых сенсаций, заголовков, которые можно «передать первым», а можно и вторым, — меняется только фамилия передающего. Остальное неважно. Инфотейнмент — он и в республике Конго потеха. А я, как было совершенно справедливо замечено, не информационщик.

[Только что] бутерброд мог упасть маслом вниз, но упал колбасой.

Из-за деревьев не сложился лес.
Компáс лицом с отклеившимся усом
Горячий тур торгует зюйд-зюйд-вест,
Но почему-то только до Тарусы.

«Там дальше больше дров и табака!»
Но — не курю, и месяц не февраль.
(«Куда-нибудь, из этого мирка», —
Слепой морзянит нежно об асфальт...)

А «там» висит «кирпич», и часовой
Стоит в сопровождении балета.
Ему бы всех пустить — и спать домой,
Но даже дождь без лишнего билета

И топчется, немного свысока,
В трех соснах на Плющихе, отчуждён.
(«Куда-нибудь, из этого мирка», —
Слепой хэтэмээлит о бетон...)

В путеводителях намёка нет на «здесь»,
На карты «здесь» не влезло по масштабу,
Пропал сигнал болтливый GPS,
А если появляется, то слабый.

Но это надо видеть, вполглазка, —
Стакан наполовину не допит
(«Куда-нибудь, из этого мирка», —
Слепой с тоской молчит о керамзит...),

Коль из деревьев вышел бурелом,
Во рту вкус мыла, спичек, соли, перца,
В желудке — гравий, в горле — ватный ком,
И шило в одном месте.
В сердце.

Город зеленеет фуражками и беретами милых, опрятных, с отметинами одухотворения на свежих симпатичных лицах, пограничников, рябит их же тельняшками. Их принимают мышиные погононосцы под стать. И думается, что пора бы и гражданским специалистам отмечать свои профессиональные праздники с подобным размахом: в день мясника пусть эскалаторы полнятся залитыми кровью резиновыми передниками; день энергетика запомнится диспетчерами, окунающими вышки ЛЭП в городские фонтаны; в день медика мирные и не очень граждане, включая десантников и пограничников, пусть ближе познакомятся с ректоскопами и трепанами людей в расстегнутых на все пуговицы белых (относительно) халатах; в день металлурга население на себе должно испытать разницу между прокатом периодического профиля (в обиходе — арматурой) и прутком круглого сечения; в день маркетолога никто не сможет отказать слегка трезвому маркетологу (нужное вписать). А международный день стоматолога? Трепещите!.. Уж про день секретаря (третья пятница сентября, между прочим) и день воспитателя и всех дошкольных работников (27-го же сентября) и подумать страшно… Затем представьте себе масштабно, залихватски, с порванными баянами, празднуемые: Международный день мобилизации против ядерной войны (28 января), День работников торговли, бытового обслуживания населения и жилищно-коммунального хозяйства (третье воскресение марта), день трубопроводных войск (14 января), день тестировщика (9 сентября), Международный день биологического разнообразия (22 мая, мой любимый) и совершенно апокалиптический Международный день Земли (22 апреля).

Подробности — здесь. Приходите!

Портал Pitchfork в рубрике 5-10-15-20 беседует с разными музыкантами, выспрашивая у них о любимых музыкальных записях на 5-летних вехах жизни — то ли составляя маршруты, которыми формировались их вкусы, то ли еще зачем-то — черт его знает. Но было, к примеру, забавно узнать, что Moby в 30 лет любил Sepultura… В общем, почти невольно я попробовал вспомнить, какие песни особенно волновали меня в 5, 10, 15, 20, 25 и 30 лет (дальше пока не нажил). Итак…

( если интересно )

Cсылка на эту запись у себя в блоге.

Отщепенис

Upd. (connection failed)
Вотщепенис

«Осуществляется контроль более 40 основных и дополнительных условий, для чего, в том числе, осуществляется проверка документации и фактической организации соблюдения требований и наличия производственного контроля за соблюдением требований нормативно-технической, оперативной и прочей документации».

«Нет ни одного гадкого слова, которое не было бы дано человеку в качестве фамилии», — так начинается повесть «Светлая личность», в концентрированном виде выражая то, чем пользовались многие русские писатели. Неспроста же «говорящие фамилии» стали отдельной темой сочинений в школе и курсовых / дипломных / пост-дипломных работ — в высшей школе. Кто не знает такие фамилии, как Молчалин, Скалозуб, Скотинин, Простакова, Держиморда, Собакевич, Плюшкин, Манилов, Обломов (пусть первый кинет в себя камень).

Отчаянные коллекционеры смешной действительности, Ильф и Петров полнили свои записные книжки фамилиями, — частью подслушанными, частью выдуманными, — которые не могут не вызывать улыбку. Вот лишь некоторые из:

Голубец, Карликов, братья Глобус, братья Бабец, Бабаедов, Пополамов, Гигиенишвили, Саванарыло, Справченко, Улыбин, Меерович-Данченко, Муселевич-Фердинанд, Кониболоцкий, Темпаче, Бабский, Невинский, Забава, Гадинг, Тец, Андреев-Трельский, Крыжановская-Винчестер, Шпанер-Шпанион, Манылам Попейко, Дыдычук, Буря, Варенников, Глобус, Выходец, Ежели, Басис-Спилер, Овчиникос, Изражечников, Стопятый, Юсюпова, Помпейцев, Угадайс, Размахер, Нимурмуров, Улучшанский-Ухудшанский…

Сегодня составить свою «ономастическую» коллекцию не так сложно: достаточно отключить спам-фильтр в почтовом клиенте, и спамеры обеспечат вас всем необходимым, включая имена-отчества. Какое-то время и я собирал их, и вот лишь несколько из:

Правдивцев, Сорокопуд, Лапочкин, Перехожих, Недокукин, Скороделов, Первозванский, Трахименюк, Барнаулько, Нолькин, Сутулов-Окуловский, Кукин-Докучаев, Дурышкин… А еще я лично знавал людей под фамилиями Жужа и Лабуда.

Add-on. Фамильярость.

...и негде-то в Москве окрошки добротной поесть. Не умеют готовить, хоть ты тресни!

Reveal your secrets now. It's domino
With all the pretty footles we exposed
Against the sun, for sale, onto the snow,
With telegrams, with letters... Ask the post-
Man who was always handling something new
And bringing it, although he knows it's vain,
Worth nothing like a woman mooning due
The Land of Nod, the Boundary of Sane
To tie the tiger hanging all around,
To fix the fishing far away from home...
Reveal your secrets now. The sun goes down.
You feel alone, I feel to be alone.
Not better day it is. Here comes the night
To promise half-a-kiss – not sigh, but bite...

Какой смысл в цветном "Штрилице"? Зачем?

Поздний upd.

(stolen from jalal_kirmizi)

Мой первый поэтический опыт случился в первоклассном возрасте и на злобу дня. Его результатом стало беспощадное бичевание и грозное обличение порочного внешнеполитического курса администрации 40-го президента США Рональда Рейгана. Праведный гнев будущего октябренка и точность выразительных средств, предвещавшая твердую пятерку по чтению, соединенные гармонией подлинного поэтического откровения, позволили стихотворению занять достойное место в стенгазете. Увы, история сохранила лишь пару строк из того, бесспорно, выдающегося образца гражданской лирики: большая часть его превратилась в пепел, но один маленький кусочек — самый конец — уцелел, и слова еще можно было разобрать, хотя чернила посерели от огня, а бумага обуглилась. Вот они:

Запустит он ракету —
И нету мира, нету!

В общем, «обрубим щупальца пентагоновским ястребам!», как говаривал мой друг Индеец, впрочем, значительно позднее.

Люди, а равно представители иных рас и биологических видов, когда вы успеваете сюда писать?!

Оказывается, прекрасное «Адажио Альбинони» g-moll сочинил совсем не Томазо Джованни Альбинони, а итальянский музыковед и композитор XX века Ремо Джадзотто! Посыпаю голову пеплом...

Артишоковая терапия
+
Психоложество.

Среди всех альбомов U2 я особенно люблю два — Zooropa и Pop. То есть те, в которых группа менее всего походила на гигантов стадионного рока, где ирония доминировала над пафосом, а «ирландское рагу» стилей и жанров делало их неожиданными, непредсказуемыми. Когда в 1993 году мой друг Инд подарил мне кассету Zooropa, было непонятно, с чем это есть. И дух 1990-х для меня — в бормотании Боно: Zooropa... vorsprung durch technik / Zooropa... be all that you can be…

Pop был своего рода попыткой заглянуть, каким может быть рок дальше. Правда, в этом направлении группа не пошла. Новый альбом дублинской четверки — сегодня официальная дата его выхода в свет (впрочем, в Ирландии он появился в минувшую пятницу) — в будущее не заглядывает: для этого в нем слишком много, скажем так, автоцитат. Песня I’ll Go Crazy If I Don’t Go Crazy Tonight вообще словно вытащена из предыдущего альбома, Vertigo (к тому же в ней Боно тянет "Baby, baby, baby" аккурат как он это делал в Ultraviolet с легендарного Achtung Baby). Другая, Moment Of Surrender, — не смотря на интересный звук, — как будто списана из того альбома, что вышел в 1999-м, All That You Can't Leave Behind. Но хотя в некоторых местах новый опус звучит настолько классическими U2, что аж тошнит, в целом вышла какая-то квинтэссенции поп-музыки за последние лет 20, если не больше, от, навскидку, Bon Jovi до Kim Appleby, от брит-попа до эмбиента. Причем это пропущенная через собственную творческую кухню квинтэссенция: No Line On The Horizon, так называется альбом, — абсолютно аутентичный продукт группы, узнаваемый, но — не зря я начал с Zooropa — неожиданный. Заключительный трек, Cedars Of Lebanon, сделанный в ключе R.E.M. (повторю — все параллели условны) на злободневную тему, цепляет сразу — проникновенностью подачи; для меня он стал первой запомнившейся песней альбома. Так же сокровенно звучит и White As Snow, баллада с начала и — редкий для группы случай — до конца. Запущенный в качестве первого сингла Get On Your Boots сделан по лекалам десятилетней давности хита Elevation — напористо, не заморочено, впрочем сама тема симпатичная. Следующая за ним Stand Up Comedy с прямо-таки цеппелиновскым риффом в углу в плане драйва не столь прямолинейна, а потому слышится глубже.

А вот начинается альбом с двух очень интересных песен — титульной, No Line On The Horizon, и Magnificent. Они интересны тем, что именно в них U2 звучат самими собой и кем-то еще одновременно — это касается и собственно структуры песен, мелодий и аранжировок, и звука. Последний в альбоме многопланов, что неудивительно, конечно: над ним колдовали Брайан Ино и Даниель Лануа, давние партнеры группы и фельдмаршалы звуковых пространств по жизни. Основная претензия, пожалуй, — его чрезмерная чистота, местами переходящая в выхолощенность. Прежде всего, это относится к гитаре Эджа. В Unknown Caller, например, это оборачивается гладкописью, хотя песня в целом, благодаря рубленному, речитативному и сырому пению Боно, записанному с наложением, очень даже неплоха. Вообще боновский вокал в альбоме — самый «аналоговый». Понимаете, о чем я? К ритм-секции же Ларри Маллена и Адама Клейтона, как всегда, никаких претензий: безупречно ненавязчиво давят на диафрагму, слаженно и прозрачно, — хочется притопывать ногой. Ну а что еще требуется!

И вот что радостно: альбом не западает с первого раза, а значит и не выпадет через пару-тройку прослушиваний. Кроме того, No Line On The Horizon, как и Pop, — прекрасный утренний альбом: ставьте его, открыв глаза, — и встанете с правильной ноги.

Upd. Не то чтобы противоположный, но другой взгляд на релиз (via chip_n_daylight), "ортодоксальный", поскольку для него названных альбомов — Zooropa и Pop — как бы и нет, да и внешней стороне дела внимания больше, чем музыке. И плюс еще вот что: я, видимо, как раз из тех, кто считает U2 главной группой планеты…


Add-on: Кстати, не за горами — в апреле — и новый релиз Depeche Mode, с которого уже доступен первый «неправильный» сингл — Wrong.

Очень даже неплохо. Должен признаться, что DM — еще одна главная группа планеты, начиная с Violator.